среда, 21 декабря 2022 г.

КАК ПО НАПИСАННОМУ


Оставлю тут для памяти 

прекрасный рассказ Виктора Ардова 


Около пяти часов мимо моего служебного стола прошёл П. С. Чоботов с подозрительно разбухшим портфелем под мышкой.
— Ты куда так рано? — спросил я.
— Собрался, понимаешь, в баньку. После трудового дня, понимаешь, не грех попариться...
— П. С.! — сказал я Чоботову,— Будь другом, обожди меня! Вместе пойдем.
— Что ж, идем.
— Только вот у меня заседание юбилейной комиссии: будем отмечать тридцатилетие бухгалтерской деятельности Забабурина. Но это — двадцать минут, не больше.
Мудрый П. С. Чоботов отрицательно покачал головой.
— Нет,— сказал он,— это не двадцать минут...
— Даже меньше! Все уже решено. Упавлов договорился с рестораном номер семнадцать. Надо только решить вопрос: с салатом оливье будет банкет или с салатом паяр?..
— Нет,— повторил чуткий Чоботов,— тут не двадцать минут. Но — ладно. Я хороший товарищ и обожду тебя.
Грустно, но с мужественным выражением лица вошел за мной П. С. Чоботов в кабинет Степанова.
Степанов стоял за своим изогнутым, как арфа, бюро и бодро говорил:
— Давайте, давайте, товарищи, скоренько!.. Вот и Тефтеев... И Голосовкер здесь... Давай, Мышенков, докладывай, до чего ты там договорился.
Все расселись, нагнали на лица скучное выражение, и Мышенков начал:
— На сегодняшний день у нас имеется полная договоренность с рестораном Мостропа номер семнадцать в отношении юбилейного банкета. Имеется только недоговорённость в отношении салата. Поскольку на сегодняшний день в отношении салата паяр цена стоит на один рубль дороже, чем на салат оливье, поскольку она лимитизуется ценой на консервированные крабы...
— Это «снатка»? — спросил с места Голосовкер.
— Чего ты?
— Я говорю — «снатка»! На жестянках с крабами почему-то всегда пишут «снатка».
— А-а!..— неопределённо протянул докладчик.
А я нетерпеливо добавил, думая о бане:
— Давайте, товарищи, не будем перебивать!..
Председательствующий Степанов еще раз постучал карандашом по чернильнице, и Мышенков продолжал:
— Я думаю, что в отношении салата мы можем обойтись оливье — почему? Потому что намечена другая рыба в лице тешки.
— Тешка — не лицо, а бок,— заметил с места член юбилейной комиссии Корепанов.— Рыбий бок.
Возник смешок. Степанов постучал карандашом, и докладчик закончил:
— Вот, собственно, и всё. В отношении остального мы имеем полную договорённость. Так что давайте зафиксируем оливье и — точка...
Почти все присутствующие закивали головами. Я повернулся к П. С. Чоботову и снисходительно шепнул ему:
— Сейчас двинем в Сандуны... Ну, кто был прав?
Но Чоботов задумчиво поводил у меня перед носом указательным пальцем.
— Подожди,— сказал он,— еще ни одного возражения не было. Сейчас кто-нибудь будет возражать с принципиальной точки зрения.
И действительно, не успел Чоботов закончить свои слова, как из дальнего угла комнаты протянулась рука и обиженный голос произнес:
— Степанов, дай мне высказаться, так сказать, по существу...
— Говори, товарищ Пузырёв.
— Я и буду говорить. Я, товарищи, не понимаю, почему в такой для всех нас радостный день, как юбилей товарища Забабурина, Петра Александровича...
— Он Андреевич, а не Александрович.
— Тем более. Почему мы должны в такой день идти куда-то в кабак, а не соединяться здесь, в этих стенах, в которых... с которыми... которые...
— Что — которые?
— Я так не могу говорить. Перебивают!
— Товарищи, давайте соблюдать этот... как его? — порядок.
— Вот именно. Я продолжаю. Почему нам не уст­роить ужин хозяйственным способом?
— А горячее кто будет готовить здесь?
— Дайте я ему отвечу! Пузырёву!.. Он же не о том говорит!..
— Товарищи, к порядку! Мышенков, ты выска­жешься в заключительном слове. Продолжай, Пузырёв.
— Я сейчас кончу. Я считаю, что банкет должен быть здесь, а не где-то в ресторане. Здесь будет и уютнее и дешевле.
— Нет, не дешевле.
— Нет, дешевле!
— Нет, не дешевле!
— Товарищи, давайте к порядку. Думаю, что мож­но ставить на голосование...
Я опять наклонился к Чоботову и произнес далеко уже не с прежней уверенностью:
— Сейчас проголосуем и — айда!
Чоботов отрицательно покачал подбородком и за­метил:
— Во всяком вопросе есть старожил, который обя­зательно разъяснит историю вопроса...
— Степанов, я хочу до голосования,— крикнул Голосовкер и, после утвердительного кивка председате­ля, начал: — Товарищи, я должен сказать, что това­рищ Пузырёв, к сожалению, отсутствовал, когда мы утрясали этот вопрос на месткоме. И товарищ Пузы­рёв совершенно не знает, что мы имеем две резолю­ции: от пятого февраля и еще раньше — насчет того, чтобы чествование Забабурина проводить именно не в стенах нашего треста, но исключительно в ресторане... Я думаю, если покопаться в протоколах...
—  Товарищи, не довольно ли нам копаться? — сер­дито сказал я.
Чоботов мягко остановил меня, положив руку на плечо, и шепнул:
— Подожди! Во-первых, докладчик еще не выра­зил своей обиды, и потом кто-нибудь еще заговорит не по существу вопроса.
— А разве это обязательно? — шепотом же осве­домился я.
— Говорить не по существу? Без этого ни одно за­седание не проходит.
Пока мы шептались с Чоботовым, Голосовкер кон­чил излагать историю вопроса, и говорил снова до­кладчик Мышенков — о салатах.
— ...и меня это удивляет,— гремел Мышенков,— удивляет прежде всего в отношении лично меня. Я считал, что имею договоренность с комиссией, и по­этому налаживал договорённость с рестораном в отно­шении ужина. Поэтому меня удивляет выступление Пузырёва именно в отношении...
Страсти разгорелись: Мышенков еще не кончил, а уже малознакомый мне товарищ из бухгалтерии трижды просил у председателя:
— Степанов, дай мне внести ясность!..
— Сейчас дам тебе внести ясность,— отмахивался председатель,— пусть только кончит... Ты кончил, Мышенков?.. Ну, Бумазейман, вноси свою ясность.
— Сейчас. Товарищи, мне хотелось бы внести яс­ность в это дело,— начал товарищ из бухгалтерии.— Мне кажется, товарищи, что пора уже как-то поста­вить вопрос о членских взносах.
— О каких взносах? — испуганно спросили двое-трое.
— О взносах в Мопр. Когда меня выбирали, това­рищи, уполномоченным по Мопру, то все подбодряли: дескать, валяй, товарищ Бумазейман, действуй, това­рищ Бумазейман, мы тебя поддержим, товарищ Бума­зейман!.. А на самом деле что получается? Получается у всех задолженность, товарищи. Взять, например, докладчика — товарища Мышенкова. Четыре месяца задолженность. Скажите, это нормально? Или ты, то­варищ Степанов. Пять месяцев...
Тут поднялся страшный шум. Перебивая друг дру­га, все стали требовать, чтобы о посторонних делах не говорили.
Я с почтительным восхищением оглянулся на П. С. Чоботова. П. С. Чоботов предвидел решительно все!
— П. С.,— тихо спросил я,— ну, скажи мне, что
произойдет дальше?
П. С. потёр себе переносицу и ответил:
— Теперь бы время выступить человеку со сторо­ны. Человеку, вообще не имеющему отношения к на­шему тресту.
Тут П. С. Чоботов огляделся и указал мне паль­цем:
— Кто — этот, с рыжеватой бородкой?
— Понятия не имею,— отозвался я.— Первый раз его вижу.
— Ну вот он и будет говорить.
И точно: едва умолк шум, вызванный речью Бумазеймана о Мопре, рыжебородый незнакомец каш­лянул и сделал шаг вперед.
— Товарищи! — сказал рыжебородый.— Я на вас смотрю и буквально удивляюсь. Буквально! Разве ж так делают с юбилеями? Вот у нас тоже был один юбилей в совхозе. Так мы что? Зарезали сами телка. Барана зарезали, восемь гусей. И безо всяких бук­вально салатов сами же всё...
— Кто — сами?!
— Откуда вы?!
— В чем дело?!
— Мы сами. Молочный совхоз в Бронницком рай­оне...
— Товарищи, нельзя же так! У нас-то нету своих баранов!..
П. С. Чоботов наклонился к моему уху:
— А, пожалуй, и есть, а?
— А что сейчас будет? — хихикнув, спросил я Чоботова.
— Сейчас — вот увидишь — кто-нибудь скажет: «Я не хотел говорить, но меня разозлили...»
Председательствовавший Степанов вдруг налился кровью и застучал по столу кулаками. Стало несколь­ко тише.
— Я не хотел выступать,— сердито прокричал Степанов,— но меня рассердили!..
И он произнес длинную речь, после которой чело­век восемь сказали:
— Теперь дай уж и мне!
Каюсь: в числе этих восьми был я сам.
Когда я, внезапно ощутив полемический пыл, не­терпеливо ожидал своей очереди говорить, П. С. Чо­ботов сказал мне:
— Вот этого я боялся больше всего. Если сказали: «дай уж и мне»,— значит, раньше десяти часов не кончится... Прощай, друг...
И Чоботов пошел к дверям. Я пытался его задер­жать:
— Подожди! Я только выскажусь, и пойдем...
Но Чоботов уже пробрался в коридор и оттуда сде­лал мне ручкой прощальный жест.

...На другой день Чоботов подошел к моему столу и, протягивая руку для пожатия, спросил:
— Ну, когда вчера кончилось? В одиннадцать?
— В половине первого,— отвернувшись, отве­тил я.
— По второму разу все говорили?
— Все. А Мышенков, я и еще этот — из Бронниц­кого совхоза — по третьему.
— Та-ак. А по личному поводу кто?
— Человек пять... И как это ты, П. С., все знаешь?
— Да уж знаю. Кто с кем сегодня не разгова­ривает?
— Синицын не разговаривает со Степановым и потом с Голосовкером.
— А заявления кто подавал? О разборе личного дела?
Тут я опустил голову и тихо произнес:
— Я...

среда, 6 октября 2021 г.

Интеграция

"Интеграция" - слово примиряющее разработчиков.
Никто никого не обидел и всем есть чем заняться.

вторник, 12 мая 2020 г.

В России по окончании режима самоизоляции ограничат число посетителей в музеях

Отличная новость. https://www.gazeta.ru/culture/news/2020/05/12/n_14407603.shtml

Особенно вот это смотрится прекрасно

Кроме того, среди смотрителей в залах временно не будет людей старше 65 лет, а возраст работников гардероба не должен превышать 60 лет.

Вероятно в связи с отсутствием внятных событий в глаза бросаются только новости в стиле "шапито"..

четверг, 7 февраля 2019 г.

Life Control все

Мегафон избавляется от умного дома

В общем то что оно не полетит было понятно. Слишком уж высока цена устройства по отношению к периодическому платежу. Но пробовать наверно стоило. Иначе можно половину инновационных компаний разобрать и отправить убирать снег. Определенное внутреннее злорадство конечно возникает: "у нас не получилось и у них не вышло". Но это конечно дурацкое чувство, которого надо стыдиться. Но в целом - стандартная для большой компании ситуация - пришел кто-то с красивой идеей - красиво ее продал внутри, симпатично упаковали, запустили. Потом кто-то ушел (видимо) , хайп запуска спал, само оно не летает, а заниматься продуктом регулярно и постепенно его растить - это сосем не так интересно и не так доходно, как надувать воздушные шарики. Кстати должен сказать, что воздушные шарики ребята надували при запуске довольно красиво. Лично мне даже хотелось купить. Я это говорю как комплимент - ибо это говорит об умении сделать красивый запуск, что тоже не последнее дело. Хотя с годами вырисовывается правило - "чем красивее запуск тем банальнее и ненужнее потом продукт".

Надеюсь, то по крайней мере по итогу всей этой истории, какое-то количество инженерных и маркетинговых специалистов приобрели опыт, который сумеют применить где-то еще.

среда, 16 января 2019 г.

жизненное ...

... а с нами ничего не происходит
и вряд ли что нибудь произойдет..
нет. решительно надо это менять :)

вторник, 6 ноября 2018 г.

Идентификация абонентов как сервис

https://www.comnews.ru/content/115643/2018-11-02/megafon-zapustil-mobilnuyu-identifikaciyu

Когда встречаешь страую идею, которая наконец-то добралась до реализации чувства смешанные: С одной стороны молодцы что сделали в итоге. С другой - а точно ли это имеет хоть какой-то смысл уже теперь?

хотя если немного подумать то конечно многое зависит от маркетинга идеи. как и кому ее будут продавать и предлагать. Что впрочем тоже не новость. В теории у оператора есть возможности именно эту идею продвинуть и сделать популярной и основной. Но что-то в моем прошлом опыте мне подсказывает, что все таки кое-кто другой будет более успешен в этом вопросе. Будем надеяться что мой прошлый опыт не особенно релевантен в данном случае.

суббота, 20 октября 2018 г.

Почему забивали?

https://www.gazeta.ru/science/2018/10/20_a_12028105.shtml
Вопрос не в том, что забивали, а в том, почему не поменяли, если забили неправильно. Это повод поднять вопрос о компетентности людей, которые работают на Байконуре. Наша пилотируемая космонавтика долго сохраняла высокую надежность, потому что все осознавали, что от забитого тобой болта зависит жизнь людей, — сказал «Газете.Ru» Виталий Егоров, популяризатор космонавтики.

Логически точнее производственно действительно вопрос к контролю даже больше чем к самой работе. НО все таки вопрос "почему забивали" остается на повестке дня. И я знаю на него ответ скорее всего.

Странное руководство роскосмоса (и не только) на всех уровнях считает нужным что-то требовать с людей. А методов требования кроме крика и угроз других не имеет. Ну не одарил Бог этим существующую систему. Зато Бог одарил эту систему Электронными таблицами считающими цифры и прочими календарями и обещаниями, которые все вместе показывают что надо делать "быстро и дешево" ( Сюрприз - а что еще они могут показать? ). Руководителей всех уровней получают угрозы сверху, пугаются и эхом кричат вниз. там еще ниже и еще ниже. и так до того рабочего который ставит узел а так как надо "быстро" и " мне пох на ваши проблемы" то он просто берет кувалду и забивает болт туда куда сказано. Указание выполнено. Крик стих. все молодцы. Так работает система. Не только в роскосмосе - всюду. по всей стране.

Любопытно иное: Система в СССР( а может и не только) работала, насколько я понимаю, точно также. но тем не менее давала меньше сбоев. А все потому, что на разны ступеньках системы стояли профессионалы, которые учебой, ошибками и годами получали опыт. И еще потому что часть этих профессионалов видимо были талантливыми руководителями. и понимали что крик криком, сроки сроками, а делать надо как надо. и вместо прямой трансляции "майских указов президента" пытались трансформировать ситуацию в соответсвии со своим профессиональным представлением о том, что необходимо сделать. Думаю с ними было даже тяжелее работать. Но это было интересно. Их было много, и они появлялись как-то и имели возможность делать то что делали и воспитывать себе подобных. Несмотря на ошибки, репрессии, крики, отсутсвие технологий... Именно этим талантливым людям надо ставить в заслугу "советский космос", ядерную промышленность, Газ, нефть и многое другое что нас пока кормит, а не советскому союзу.

В этом смысле основная претензия к современной системе относительно "советской" как раз в том, что она, как всякая сытая диктатура не терпит профессионалов на управленческих позициях.